Самая главная роль в жизни приемной мамы

 

Родителям троих карапузов выпить в тишине по чашке кофе с конфетой, спокойно обсудить новости, поговорить по душам – не судьба. Вернее, как – можно это сделать ночью. Или смириться с тем, что никакой тишины не будет, общаться так, будто между вами не стол 140 на 70, а метров двадцать, и это трасса с оживленным движением – чтобы докричаться до собеседника - надо изрядно напрягать связки. Ну и конфеты придется есть, игнорируя бесконечное и непрерывное, на одной ноте, «мамнудайдайдааааай»! Ночью мы спим, если нам позволяет Миша, соответственно, навыки ведения беседы в экстремально шумной обстановке и игнорирование детского нытья нами освоены в совершенстве.

Самая главная роль в жизни приемной мамы
Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

И тут подходит к Сергею дочь Ватрушечка.  Очень нежно обнимает его ногу, прижимается щечкой к его коленке и робко заглядывает в глаза.

-Ах, ты, моя сладенькая! – радуется отец, - она к папочке пришла!

И он покорно берет Ватрушечку на руки, та обвивает своими пухлыми ручонками его шею, и с блаженной улыбкой все замирают. Ну милота же невозможная!

Между тем, пухленькая ручонка тихонько скользит по столешнице, пальчики уже нащупали развернутую и надкушенную отцом конфету, которая в мгновение оказывается за щекой Саши. Вуаля!

- Эх ты, - смеется Сергей,  -  я думал, она ко мне пришла, а ты…

В другой раз Саша подошла ко мне, и взяв меня за руку, потянула вниз, загадочно улыбаясь. Я опустилась на корточки:

-Что такое? – спрашиваю, вся - воплощенное внимание. Еще бы, моя девочка хочет со мной чем-то интересным поделиться. Как вдруг…

Саша оперативно и ловко забирается ко мне на колени, встает, держась руками за плечи, и дальше забирается уже на плечи, цепляясь за волосы, на голову и, наконец, на подоконник, где как раз в это время стоит коробка с ее конструктором, до которой ей с пола было никак не дотянуться.

Она просила его достать, показывая на него пальчиком и довольно чисто произнося «дай!», но поскольку было уже пора спать, я не достала конструктор. Потом отвлеклась, забыла, и вот.

-Да Саша, ты что де-ла-ешь! – возмущаюсь я. А дочь уже радостно протягивает мне детальку конструктора, как ни в чем не бывало.

А ведь все верно, все правильно! Саша мала, но она знает, как достичь своей цели, даже если не позволяет рост, сила и т.д. Есть же все мы! Семья для нее опора, причем не в переносном, а в самом что ни на есть буквальном смысле этого слова. Ступенька, надежная и крепкая, на которую встаешь без страха, что она не выдержит, и ты свалишься. Потому что выдержит – куда она денется, даже если последние волосы выдирают с корнем. Из нас, ступенек, складывается лестница в счастливое будущее, к реальным и метафорическим конфеткам и конструкторам – целям, и наша девочка с нашей же помощью к ним приходит. По-моему, замечательно!

Самая главная роль в жизни приемной мамы
Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

Рассказываю про этот случай, как забавный анекдот, знакомой, и вдруг та озабоченно поджимает губы:

-Ты считаешь нормально, когда дети используют родителей как инструменты какие-то?

-?..

- Ну, Саша изображает любовь, а сама о конфетах и конструкторе думает.

-Почему изображает? Она абсолютно искренне любит.

-Ты понимаешь, о чем я, не лукавь! Она изначально знала, что идет за конфеткой и за конструктором, а не обниматься с папой и не секретничать с мамой. Разве это нормально?

Я даже растерялась.  Конечно же нормально, когда четырехлетняя почти дочь хочет конструктор и конфетку, что не так-то? Выяснилось, что, по мнению знакомой, она должна была попросить, а если не разрешили по какой-то причине – смириться.  Вариант поведения, выбранный Сашей, был назван манипуляцией, а мы с Сергеем, соответственно, марионетками в руках нашего солнечного серого кардинала. Хм.

Вероятно, я бы согласилась в чем-то, если бы не возраст Саши и ее особенность. Чтобы смиряться, нужна хоть какая-то мало-мальски  развитая  воля, а у Саши она еще пока в проекте – мы готовим почву, создаем условия для ее роста, но плодов ждать как минимум еще пару лет. Пока все на мотивации, на интересе, терпение и воля придут позже, как и представления о морали.

Про манипуляции Саша вряд ли имеет какое-то представление, она действует по наитию, методом проб и ошибок, перебирая варианты действий, как будто подбирает кубик нужной формы при игре с «сортером» – подходит или не подходит, поможет решить задачку или нет.

- Представляю недоумение Саши, если ей Сергей прочтет длинную лекцию о том, как нехорошо вводить в заблуждение папу, руководствуясь исключительно корыстными целями, и расскажет, как он разочарован в ее моральном облике, потому что негоже обещаниями нежности и любви выманивать у наивных мужчин конфеты.

Знакомая еще больше нахмурилась, губы превратились в тоненькую ниточку и брови сошлись в складочках над переносицей. Я говорю что-то явно не то.

-Ну и как Саша должна, по-твоему, уяснить, что хорошо и что плохо? Чему вы ее учите этими вашими приколами, что живые люди – ступеньки? По ним можно идти, прямо по головам, как с тобой и было, если ей какая-нибудь идея в голову втемяшится? Что, разве цель оправдывает средства? Эта вседозволенность до добра не доведет!

-А что бы ты сделала в такой ситуации?

В ответ было много сказано про поощрение и наказание, и, насколько я поняла из длинного монолога, неправедно добытые пряники (конфетка и конструктор в нашем случае), неотвратимо должны были повлечь за собой кнут в какой-то форме.

Самая главная роль в жизни приемной мамы
Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

Стоп. Разве это про нравственность, про развитие тонкой душевной организации и иерархию мотивов? Отнюдь! Там, где кнут в ответ за неправильное действие или даже неверный мотив к действию – уже не воспитание, а, скорее, дрессура. Ну, кого-то можно натаскать на демонстрацию «правильного отношения к людям», другие, простодушные и искренние, как Саша, просто посмотрят недоуменно-обижено и закроются.  Разве кнутом можно научить уважению, сопереживанию, любви? Разве кнут доведет до добра? Нам такого добра не надо.

Ступеньки. Мы-ступеньки. Почему-то не корежит, не вызывает отторжения эта мысль. Напротив, так хочется верить, что мы и правда для «минимишкиных» – ступеньки в жизнь, способ обрести счастье. Конечно, понятие о счастье, как и понятие об уважении и т.д. сформируется позже, и возможно, еще миллион раз будет подвергаться коррекции в головах и душах моих детей. Правильно понимать мир, относиться к людям, к вещам, к себе можно научиться только на примере конкретных житейских ситуаций, самых простых и банальных: например, улыбнуться наивной «хитрости» ребенка, вместо размахивания кнутом – это урок принятия и любви, понимания сущности близкого, его возможностей осознания. Так же Сашуля посмеивается, когда Мишутка хватает ее за косоньки – отмахнется тихонечко, пожурит с улыбкой ласково, обнимет, даже мысли у нее нет дать сдачи, ответить грубо или резко. Перед ней малыш, маленький несмышленыш, и это моя четырехлетняя дочь с синдромом Дауна очень хорошо понимает. Лучше некоторых взрослых теть.

Это, пожалуй, для меня самая главная роль – роль мамы ступеньки. Мамы опоры. Так хочется верить, что мы справимся, выдержим.

Мне грустно думать о том, что есть дети, которым не на что опереться, не на кого. У них нет даже самих себя – ведь в себе пресловутый стержень опору еще вырастить надо.  Они живут в мире, в котором за подобные детские проявления кнут последует незамедлительно, и никакого «хеппи энда» не будет. Они учатся прятать желания, учатся вообще ничего не хотеть, ничему не радоваться, не надеяться – чтобы потом не разочаровываться и не чувствовать боль. В их мире вместо заботы – дисциплина, вместо сотрудничества – вечная конкуренция, вместо радостного исследования мира – страх и борьба. Биться или убегать – иначе ты пропал. Они научатся манипулировать по-настоящему, так убедительно и скрыто, что комар носа не подточит! И та же самая подруга, так строго осудившая шалость Александры, ухом не поведет – станет жертвой этих манипуляций, а когда поймет, что использовали ее преднамеренно и жестко, расплачется и обвинит обидчика во всех смертных грехах. Хотя не с него, не с обидчика, началась эта история, сперва была цепочка бед и предательств, сделавшая его таким.

Самая главная роль в жизни приемной мамы
Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

И тогда уж действительно люди либо твои ступеньки и марионетки, либо сделают марионеткой тебя. «Пан или пропал» – третьего не дано. Не верь, не бойся, не проси. Суровые законы жизни интерната или детского дома деформируют личность, стирая все трепетное, нежное из души, как опасный атавизм. Это все не нужно, не поможет.

И даже если повезет и отыщется семья, мама, как сложно будет разрушить эту детдомовскую парадигму, убедить в том, что опора – есть, что положиться, довериться - можно, что ты больше не один. Дети не верят, сопротивляются, избегают. Они очень долго проверяют на прочность – поверьте, это очень жесткий процесс, не так-то просто стать ступенькой, когда в ребёночьей душе такой груз негатива, тяжело не по-детски! Но если уж взялись – держите, надо выстоять, надо продержаться, опору ту самую дать. А дальше, если получится и повезет, чуть проще.

-Мам, давай я! – Женек подходит ко мне, балансирующей на табуретке, в тщетной попытке дотянуться до коробки на шкафу.

Я беру его на руки и поднимаю, сын протягивает руки и легко нужную мне коробку достает. Он потом долго, несколько дней всем встречным и поперечным пересказывал мои слова:

-Я мамина палочка выручалочка! Мама мной коробку достала, а одна не могла. Я помог, я помощник!

Он счастлив и горд. Чувствует себя взрослым, да так, по сути и есть – он стал взрослее в этот момент. Примерил роль ступеньки, поддержал, помог, дал опору. Быть взрослым – давать опору всем тем, кто слабее и нуждается рядом. Вот оно, воспитание, как я его вижу.

Нормально быть ступенькой, если ты взрослый. Нормально ходить по головам, пока ты еще как следует и ходить-то не научился, делаешь первые неуверенные шаги в жизнь. Так и должно быть, на мой взгляд.

Дайте детям надежную точку опоры, и они перевернут наш мир!

Татьяна Мишкина

Понравилось? Поделись с друзьями!