Неутоленная жажда нежности, или как «зарядить батарейку»

 

В Жендоське до сих пор сидит неутоленная жажда нежности. Мой мальчик самый ласковый из всех детей, что я когда-либо встречала в жизни, а с детками я общалась немало.

Неутоленная жажда нежности, или как «зарядить батарейку»

Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

Видимо, дикий тактильный и вообще сенсорный голод первого года жизни дает себя знать и сегодня, спустя два года в семье.  Хотя мой мальчик, без преувеличения, проводит у меня или папы на ручках добрую половину дня. Ему невероятно важно постоянно быть в контакте:

  • держать за руку,
  • обнимать мою ногу
  • чувствовать мою ладонь на своем плече/голове/спинке
  • забираться на ручки
  • целоваться и обниматься
  • нежничать, тереться, прижиматься
  • гладить, трогать, нюхать...

Он постоянно со мной.

Я помню, первое время меня это начало даже утомлять, с непривычки. Как-то странно ходить в туалет, не спуская парня с рук. И вообще - есть, пить, мыться, делать все что угодно, не отрывая руки от него. Иначе рев, безутешный, и агрессия, и глаза эти черные с мольбой.

Иногда его жажда контакта приобретала совершенно дикие формы. Он так хотел близости, что начинал бить, кусать, бодаться головой. Или облизывать меня, сосать мои пальцы. Подобными проявлениями была переполнена - наша первая весна вместе, самая трудная. Весне предшествовала холодная зима, когда я только-только нащупывала путь к сердцу Женюши, искала связующие мостики, а он не спешил пускать меня в свою душу и свое личное пространство. И вот, лед тронулся. И наступил тот период адаптации, когда сын не мог насытиться общением, близостью. И, одновременно, еще не мог до конца принять эту близость и общение, открыться и довериться мне.

Это было похоже на танец – шаг вперед, два назад. Инициатором объятий всегда должен был быть только он. А если я пыталась обнять его без разрешения, рисковала получить отпор в самом прямом, физическом, смысле.

Неутоленная жажда нежности, или как «зарядить батарейку»

Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

Многие мамы пишут о том, что детки, пережившие депривацию, готовы бросаться в объятия первому встречному. Некоторые, только что пришедшие в семью, так и делают - на улице, в магазине, в транспорте, везде. Их эмоциональный и тактильный голод толкает их искать и устанавливать как можно больше контактов, чтобы иметь больше шансов на взаимность. С Женей было все наоборот.

Я вспоминаю наше знакомство и период посещений его в доме малютки. Он всячески от меня убегал, старался избежать прикосновений, в глаза не смотрел, молчал. Весь такой настороженно-замерший, встревоженный и напряженный. Когда он все же оказывался у меня в объятиях, мог даже не вырываться, но и не расслаблялся – сжимался в комок и терпел. А потом, при первой возможности удирал с явным облегчением и радостью.

Сейчас я понимаю, как мне повезло с сыном. Он очень послушный, смышленый, сговорчивый парень. Иногда ему трудно что-то воспринимать, но он почти всегда радуется общению и готов впитывать все, что я говорю, учиться. Таким «пластилиновым», в самом лучшем смысле слова, он стал не сразу.  Было длительное и трудное привыкание к семье и дому, когда сына надо было «аккуратно извлечь из кокона и разморозить». Ушло на это почти два года.

До сих пор иногда звучат в нем отголоски этого конфликта  между голодом по нежности и страхом  предательства. Особенно, в стрессовых ситуациях, после событий, вызывающих у Жени сильные эмоции. Он хочет ласки, объятий, хочет на ручки – но всем своим поведением демонстрирует противоположное.

  • Когда мой сын дерется, обижает сестру или кошку, истерит, кричит или швыряет игрушки;
  • Когда он кричит мне «Уйди!», замахивается на меня, пытается ударить;
  • Когда он убегает, прячется от меня, залезает под диван или на лестницу, горку и т.п.;
  • Когда он начинает нарушать все правила, демонстративно и назло все рушит, ломает, проливает, разбрасывает вещи;
  • Когда совершает опасные поступки, он сам себе причиняет вред, вполне осознанно, что видно по его лицу – ест песок, хватает за шерсть незнакомую собаку, бежит на дорогу, хотя сам боится автомобилей, падает, сует руки в закрывающиеся двери;
  • Когда наотрез отказывается от еды и от приема лекарств

я знаю, что это значит. Это его крик о помощи.

Я просто должна обнять и не отпускать. А он будет сопротивляться, даже вырываться. Чем больше его нужда в объятиях, тем яростнее он будет пытаться удрать. При этом всем своим существом желать, чтоб догнали, не отпустили, никогда не бросили. Несмотря ни на что.

Мы повторяем этот ритуал изо дня в день. Иногда у меня совсем нет сил, плохое настроение, самочувствие, какие-то проблемы и дела. В такие минуты особенно трудно распознать в трудном поведении сына голод любви и нежности, просьбу о помощи, призыв.

Бывает, я срываюсь, кричу. Он снова замирает, съеживается – как тогда, в период знакомства. И это меня отрезвляет.  Я начинаю смотреть на ситуацию совсем другими глазами – и вместо истерики, шалости, протеста вижу просто сигнал «Батарея сильно разряжена», а то и «Критически низкий заряд батареи».

Неутоленная жажда нежности, или как «зарядить батарейку»

Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

Слава Богу, и таких вот срывов становится все меньше в нашей жизни. В том числе, потому, что я понимаю, как важно мне самой во время «заряжаться», иметь силы, ресурсы для моих близких, и ищу баланс, стараюсь не распыляться, не переутомляться.

Нет, я не тешу себя иллюзией, что смогу вскоре полностью измениться, стать идеальной мамой, которая никогда не срывается и не кричит на детей. Может, для кого-то это возможно, но не для меня. По крайней мере, пока нет. Хотя я и прилагаю все усилия в этом направлении, и окрики или раздраженное бурчание все реже слышат от меня дети.

Вместо этого, я стараюсь, когда есть ресурсы и время, подключить всю фантазию, интуицию и любовь, чтобы напитать моего сына нежностью, лаской. Мы постоянно придумываем все новые и новые способы, чтобы «зарядить его батарейку». И это дает свой положительный результат. Помимо простых обнимашек, я периодически:

  • Пеленаю и укачиваю сына, как младенчика;
  • Иногда даже бутылочку с соской достаю (а сегодня Женя затребовал надеть на себя памперс, например);
  • Кормлю с ложечки (собственно, в половине случаев Женя так и питается);
  • Ношу на ручках, в том числе на прогулках;
  • Вместе смотрим первые Женины фото и видео, периода нашего знакомства, и я начинаю рассказывать ему, каким он был малышом и что именно меня в нем умиляло;
  • Рассказываю о нашей первой встрече, когда я наконец его увидела и сказала: «Это же мой мальчик! Скорее отдайте мне его!»
  • Мы любим составлять список того, в чем Женя похож на меня или мужа, что нам обоим нравится делать - ищем общее, объединяющее нас;
  • Или я просто перечисляю ему на ушко все, что заставляет меня гордиться им – его достижения и умения, качества характера, достойные поступки и проявления;
  • «Кладу поцелуйчик» в кармашек, расставаясь ненадолго;
  • Рассказываю ему секретную тайну, о том, что из всех мальчиков на свете я бы выбрала только его, потому что он мой мальчик.
  • Расчесываю ему волосы и стригу ногти иногда «понарошку», потому что волосы предельно короткие, а ногти мы вчера уже постригли, но есть желание повторить;
  • Я «лечу» регулярно сыну «больную» ножку/ручку/что-то еще, путем намазывания детского крема и наклеивания лейкопластырей;
  • Мы вместе строим Жене «гнездышко» из подушек, мягких игрушек и покрывал, в котором ему будет уютно и комфортно свернуться клубочком и лежать – иногда часами напролет;
  • … и много-много подобных мимимишных дел и увлечений есть у нас для пополнения «батарейки».

Этими нехитрыми средствами удается свести к минимуму ситуации крайнего истощения запаса нежности и ласки, когда включается «сценарий требования любви» и сын начинает требовать, на своем языке, свою законную порцию любви и тепла. И убегает.  Чтобы я догнала и восполнила дефицит.

Неутоленная жажда нежности, или как «зарядить батарейку»

Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

В Жене до сих пор сидит неутоленная жажда нежности. Даже спустя два года жизни с нами, в любящей семье, где он окружен заботой и вниманием.

Порой бывает трудно, но я не переживаю на его счет - «батарейка», пусть медленно, но заряжается. Это видно уже по тому, как Женя учится делиться своей нежностью с другими. Не только принимать любовь и ласку, но и дарить. Например, Саше, которую он очень трепетно опекает.

Моя душа болит больше о тех детях, которые остались по другую сторону ограды дома малютки. О тех, кто будет, как по этапу, перемещаться из одного учреждения в другое, все больше закрываясь, каменея сердцем, теряя способность чувствовать сострадание, нежность, любовь.

Дай Бог, чтобы как можно больше деток смогли вырваться из этого «ада» – настоящего, самого глубокого и темного. Ведь ад и есть – потеря способности любить.

Татьяна Мишкина

Понравилось? Поделись с друзьями!