Я передвигаюсь на коляске. И да, я врач

Когда я была на третьем курсе медицинского университета, меня попросили оценить новейшей изобретение – полностью доступную кушетку. Ее планировали использовать в медицинских кабинетах для удобства маломобильных пациентов. Кушетка опускалась на полметра, на ней были специальные рельсы и ручки, чтобы было легче пересесть с коляски. Я должна была проверить это оборудование как «эксперт». То есть кушетка рассчитывалась на людей с инвалидностью, но я, хоть и передвигалась на коляске, подошла к ней как врач. И все же решила уточнить. «Вам нужно мое мнение как пациента или как врача?» - спросила я удивленных представителей компании по производству медицинского оборудования.

Я передвигаюсь на коляске. И да, я врач
Фото: nytimes.com

…я передвигалась на коляске с раннего детства – с тех пор, как получила травму позвоночника. Сейчас я – практикующий врач, занимаюсь реабилитацией и спортивной медициной. И за все время моей амбулаторной практики я видела весь спектр эмоций у своих пациентов в тот момент, когда они вдруг видели меня и понимали: тот, кто собирается их лечить, кажется, и сам нездоров.

Обычно эти первые несколько секунд, когда пациенты заходят в кабинет – самые показательные. И я заметила, что у каждого поколения свои реакции. Молодежь, которая выросла в обществе, осведомленном о людях с инвалидностью, обычно не реагируют никак. Для них это нормально: люди с теми или иными особенностями работают в разных сферах и занимают разные должности. А вот люди постарше часто удивляются или впадают в ступор, а иногда даже пугаются. Несколько месяцев назад я зашла в палату пожилой женщины. Она посмотрела на меня, и, положив свою руку на мою, осторожно спросила: «Вы инвалид?». Чуть позже веселый старичок, глядя на меня, воскликнул: «Да ты меня разыгрываешь!». А несколько раз пациенты в возрасте сомневались, говорить ли мне о своих недомоганиях. Так и казалось, что они думали: «Послушай, док, мне как-то неловко жаловаться тебе о такой ерунде, твои-то проблемы куда серьезнее».

А несколько лет назад я стояла в очереди в столовой нашей больницы. И хотя у меня на груди был бейдж «Доктор Блоуэт», а на шее висел стетоскоп, мужчина, стоявший за мной, наклонился и участливо спросил: «Выглядите, как будто поправляетесь. Когда вас выписывают?». Понятно, что единственное, что он заметил во мне – коляска. Более того, эта коляска для него означала одно – болезнь, но никак не свобода передвижения для человека с инвалидностью.

И за все годы работы со мной случалось множество подобных ситуаций. Я уверена: все они не столько из-за предрассудков людей, сколько из-за отсутствия у них опыта общения с врачами с инвалидностью. Согласно недавнему исследованию, менее чем у 3% студентов медицинских вузов есть инвалидность, и совсем небольшая часть из них – люди с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Так как мы можем ожидать, чтобы наши пациенты и коллеги знали о врачах с инвалидностью, когда их практически нет?

Я передвигаюсь на коляске. И да, я врач
Фото: facebook.com/cheri.blauwet

И причина этого проста. Большинство маломобильных врачей скажет вам: проблема не в том, что нам не хватает компетентности выполнять свою работу. Нет, мы точно так же, как и все остальные люди, выбираем дело, исходя из своих способностей и талантов. А обустроенные здания и помещения, например, операционные, в которых мы можем делать свою работу в инвалидной коляске, дают нам возможность успешно работать. Но дело в том, что в обществе для нас существуют и более серьезные барьеры.

Например, мой коллега с инвалидностью рассказывал, как сотрудник приемной комиссии медицинского института сказал ему: «Боюсь, у нас все недоступно для вас». И хотя эти слова неприятны и, возможно, вообще незаконны, они, по крайней мере, честны и не так ужасны, чем гораздо более распространенная форма дискриминации: сильные абитуриенты с инвалидностью просто не проходят по каким-то причинам собеседование, и им не перезванивают. То есть пока наши сверстники штурмуют престижные вузы, оканчивают их и сами становятся преподавателями, мы сидим в стороне, терзаемые одним и тем же вопросом: дело в нас или в системе? В итоге многие просто отказываются от своих стремлений, предпочитая работу, «традиционно подходящую» для людей с инвалидностью. А другие теряют покой и не перестают думать, было ли это верно – говорить при поступлении, что у тебя есть инвалидность.

Лиза Йеззони (Dr. Lisa Iezzoni), доктор медицинских наук Гарварда, была моим наставником на протяжении многих лет. Она рассказывала о том, как была студенткой в Гарварде в начале 80-х, за десять лет до принятия Закона об инвалидности в США. На первом курсе ей поставили диагноз «рассеянный склероз». С третьего курса она стала использовать трость, но от того ее желание попасть в интернатуру никак не уменьшилось. А на одном из университетских событий влиятельный профессор сказал ей: «В стране сейчас слишком много врачей, чтобы заботиться еще и о докторах с инвалидностью. Хотя жаль, если из-за этого кто-то останется в стороне».

Медицинский вуз отказался писать рекомендательное письмо для принятия ее в интернатуру, и она не смогла пройти обучение, необходимое для допущения к практике. Тогда она начала исследование политики в области здравоохранения, стала первой женщиной-доктором медицинских наук в центре хирургии Beth Israel Deaconess и сейчас руководит отделом в Массачусетской больнице. Но, несмотря на свою чрезвычайно успешную карьеру, иногда она задается вопросом: что было бы, если бы она смогла стать практикующим врачом?

Мой же опыт более 20 лет назад был совсем другим. Я решила поступать в медицинский институт – узнала все об условиях приема и начала писать исследование на медицинскую тематику. Я занималась, изучала материалы в интернете, проходила стажировки – словом, делала все, чтобы улучшить свое резюме. К тому же я была спортсменкой, принимала участие в гонках на инвалидных колясках и трижды представляла США на Паралимпийских играх.

Я передвигаюсь на коляске. И да, я врач
Фото: facebook.com/cheri.blauwet

И осенью 2002 года я подала документы в несколько престижных медицинских институтов, прошла собеседования, и меня приняли в Стэнфордский университет. За все это время я никогда не боялась, что моя инвалидностью встанет на пути к успеху. Просто я сосредотачивалась на учебе и заботилась об успеваемости, а не о том, что подумают обо мне окружающие. Я была в блаженном неведении и даже не догадывалась, что моя видимая инвалидность может стать преградой к успеху. Я просто считала, что меня будут оценивать по достоинству, как и всех моих ровесников. А еще я была уверена, что мои спортивные достижения делают меня более похожей на людей без инвалидности. Сейчас я понимаю все плюсы этой позиции. Я не могу полностью отделить свою инвалидность от своей профессиональной миссии.

Люди с инвалидностью часто жалуются и выражают недовольство нашей системой здравоохранения, потому что сталкиваются с недоступной средой и дискриминацией. Эта ситуация должна измениться. Возможно, единственный выход – это больше врачей с инвалидностью. Разнообразие представителей во всех профессиях должно отражать тот факт, что все мы – разные. За этой простой переменой последует осведомленность общества, его способность сопереживать и в итоге – опыт, который сделает нас всех лучше.

Чери А. Блаувет (Cheri A. Blauwet)

Перевод: София Горовая, оригинал: nytimes.com

Понравилось? Поделись с друзьями!