Инвалидное кресло на Бродвее - это не эксплуатация. Это прогресс!

На сцене театра Беласко стоит инвалидное кресло, и оно привлекает к себе множество внимания. На сцене маленького театра неподалеку тоже стоит инвалидное кресло, но оно почти не привлекает к себе внимания. Эта огромная разница между ними говорит о многом.

Инвалидное кресло на Бродвее - это не эксплуатация. Это прогресс

Фото: nytimes.com

В Беласко, одном из театров на Бродвее на 44 Стрит, инвалидное кресло - видная разработка, которую режиссер Сэм Голд представил в постановке пьесы «Стеклянный зверинец», драмы всеми любимого Теннесси Уильямса. Инвалидное кресло не просто реквизит - это необходимость для играющей Лауру актрисы Мэдисон Феррис, которая больна мышечной дистрофией.

Эта деталь в подборе актеров, конечно, существенная разница в сравнении с хромой стеснительной девочкой, которую описал Уильямс в своей пьесе. И эта постановка мистера Голда не оставляет места сомнению, что Мисс Феррис не здоровая актриса, играющая роль человека с инвалидностью. Он заставляет ее мучительно взбираться по лестнице, в очередной раз извлекая ее из инвалидного кресла и сталкивая зрителя лицом к лицу с трудностями жизни с экстремально ограниченной подвижностью.

Некоторые из известных критиков осудили такую трансформацию утонченной пьесы Уильямса о семье, погрузившейся в нежелание видеть реального положения вещей, в нечто более пронзительное. В одном из самых мягких возражений говорится, что интерпретация мистера Голда попросту не вяжется с текстом, более резкие высказывания в театральном чате называют использование мисс Феррис - эксплуатацией.

«Это очень неприятно видеть, как мисс Феррис ползет на руках по полу, я бы предпочел, чтобы люди с инвалидностью оставались незаметными, как это зачастую и происходит».

Возможно, эти критики концентрируются на таких моментах как тот, когда Аманда, мать Лауры, говорит ей: «Ты не калека. У тебя лишь небольшой дефект, едва заметный даже!» Как такое можно сказать, когда на сцене стоит инвалидная коляска?

Во-первых, это так называемая «игра памяти», рассказанная по воспоминаниям брата Лауры Тома (его играет Джо Мантело). Воспоминания - это интерпретация прошлого, а не точное его воспроизведение.

Более того, жить с ребенком-инвалидом значит быть изолированным, как эта семья, а также погруженным, как некоторым может показаться, в нереальный мир. Моя собственная дочь, страдающая серьезным заболевание под названием синдром Ретта, всего на три года младше 23-летней Лауры. Легко ли мне представить, что родитель видит кардинально иного ребенка, чем окружающее общество? Конечно.

Что касается обвинения в эксплуатации, я вижу это как: «Это очень неприятно видеть, как мисс Феррис ползет на руках по полу, я бы предпочел, чтобы люди с инвалидностью оставались незаметными, как это зачастую и происходит». Публика на Бродвее так привыкла видеть идеальные тела, исполняющие забавные танцевальные па. Знаешь, что, Бродвей? Согласно последней переписи один из пяти американцев имеет инвалидность.

Инвалидное кресло на Бродвее - это не эксплуатация. Это прогресс!

Фото: nytimes.com

Всего девять кварталов западнее Беласко в A.R.T./New York Theaters, Театр Разбивающий Барьеры имеет программу коротких постановок по воскресеньям. Эта компания, существующая с 1979 года, ставит пьесы, используя актеров с инвалидностью наравне с обычными, здоровыми актерами.

Это именно тот вид постановок, который с большей вероятностью представит актеров с инвалидностью - маленький театр, небольшая аудитория, $25 за билет. Программа, которая называется «Другие пьесы: Короткие пьесы о многообразии и инаковости», заставляет задуматься, но это небо и земля по сравнению с господствующим направлением, представленным в Беласко, где лучшее место на «Стеклянный зверинец» может разорить вас более, чем на $200.

Дерзкий штрих мистера Голда в этой постановке, в которой их так много, может стать мостом между двумя мирами. Он взял другую театральную вселенную, существовавшую долгое время на окраинах, и принес ее под крышу Бродвея, где на сцену выходят такие известные актеры, как мистер Мантелло и Салли Филд, играющая Аманду.

Он не первый, кто это сделал. Оглядываясь назад, мы можем вспомнить захватывающую интерпретацию пьесы «Большая река» театром Глухой Запад в 2003, представившей на сцене множество глухих актеров, актеров с ограниченным слухом и язык жестов. А также постановка этим же театром пьесы «Весеннее пробуждение» в 2015, где участвовал актер в инвалидном кресле. Но это все еще остается редким явлением, и, в результате, Бродвей все еще не представляет полный спектр человечества.

Инвалидное кресло на Бродвее - это не эксплуатация. Это прогресс!

Театр Глухой Запад, пьеса «Весеннее пробуждение».

Фото: prensapress.com

Также, как и телевидение, и фильмы, и большинство других форм. Хотя и туда уже потихоньку прокладываются пути. Выглядит ли манипуляцией кастинг актеров с церебральным параличом на роль персонажа с церебральным параличом для сериала ABC «Безмолвный»? А как насчет предстоящего введения персонажа с аутизмом в «Улице Сезам»?

Иногда то, что выглядит как низкопробный трюк или случай эксплуатации, на самом деле является первым шагом к необходимы переменам. Некоторые любители театра, возможно, были возмущены, увидев впервые на сцене черную Джульетту рядом с белым Ромео. Изменил ли этот факт то, как некоторые Шекспировские фразы прозвучали, а также наполнило ли пьесу новым смыслом? Конечно. Принимают ли теперь актерский набор без расового отличия как норму? Стал ли опыт посещения театра богаче от этого? Да.

Постановка мистера Голда далеко не идеальна. Если вы поймете, почему они оставляют свет в зале на треть постановки, дайте мне знать. Но, по крайней мере, с персонажем Лауры, он сделал то, что задумал.

«Меня не очень интересно притворяться», - говорит он. «Меня интересуют люди на сцене. Я хочу людей. Я хочу мир, отображающий реальный мир».

Стоит задуматься, что это значит с точки зрения зрителя. В чате многие жаловались, что мистер Феррис не так уж хорош. Но дело вот в чем: нас научили определять хорошую игру на основании выразительности мимики, комических пауз, физических характеристик. Актер с инвалидностью, особенно с нарушением контроля мускулатуры или когнитивной функции, не обязательно сможет преподнести нам тот вид актерской игры, к которой мы привыкли. Сможет ли мисс Феррис удивить того, кто ищет именно такой вид представления? Скорее всего нет. Но она передает самую реалистичную картину человека с мускульной дистрофией, которую я когда-либо видел.

Инвалидное кресло на Бродвее - это не эксплуатация. Это прогресс!

Оба актера с нарушением слуха - Тайрон Джордано, слева, в роли Гекльберри Финна и Майкл Макэлрой в роли Джима, в постановке пьесы «Большая река» в 2003 году театра Глухой Запад.

Фото: nytimes.com

В любом случае, постановка в целом мне понравилась и показала мне другую пьесу, также, как и Глухой Запад с пьесой «Большая река», одним из моих любимых мюзиклов. Аманда из этого «Зверинца» гораздо более слепа к проблеме, чем все другие Аманды, Гость дома, его играет Финн Уиттрок, который смотрит сквозь инвалидность Лауры, более благороден. И, в особенности, если учесть время действия пьесы: эпоха до пандусов и Закона об американцах-инвалидах - то решение Тома покинуть семью выглядит не как личное освобождение, а как жестокое одиночество.

Меня мало заботит, имел ли Уильямс это в виду. Меня восхищает его попытка и тот факт, что эта постановка заставила людей говорить о чем-то другом. Не только о том была ли Аманда мистера Филдс лучше или хуже, чем в варианте Черри Джонса в 2013 или Джессики Ланж в 2005. Такие споры - продукт театра пресыщенности. Споры, которые спровоцировал мистер Голд, это то, что делает театр энергичным и манящим.

Neil Genzlinger (телевизионный, театральный и кинокритик)

Перевод, оригинал: nytimes.com

Понравилось? Поделись с друзьями!