Аутичные мама и дочь нашли точки соприкосновения благодаря балету

Я заглядываю в большое окно. В зале маленькие балерины стоят кружком. Я смотрю на Холли, свою трехлетнюю девочку, которая делает тандю в центре студии. Все девочки одеты в одинаковые черные купальники, розовые лосины и розовые балетные туфельки. Они повторяют за учителем плие под музыку «Лебединое Озеро».

Аутичные мама и дочь нашли точки соприкосновения благодаря балету

Фото: washingtonpost.com

Холли на носочках бежит к окну, добегает до деревянного станка у стекла и несколько раз медленно проводит по нему рукой. Я стараюсь показать ей жестом указательного пальца, что надо вернуться к группе. Но Холли продолжает гладить поручень станка. Если бы нас не разделяло стекло, я бы могла до нее дотронуться. Моя дочь не замечает, как другие родители таращатся на нее, но я слышу шепот за спиной. Один папа озабочен тем, каким будет выступление в конце года, если она даже в кругу не может оставаться во время урока.

Полгода назад я, зная, что Холли отличается от других девочек ее возраста, не удовлетворилась убежденностью врачей, что это всего лишь задержка речи. Я провела много часов исследуя этот вопрос. Уже тогда мне было известно, что у меня аутизм. У нас с ней похожие симптомы: нарушение социального взаимодействия, повторяющиеся действия и сенсорные трудности. Клинический психолог обследовал нас обеих и нам поставили диагноз РАС (расстройство аутистического спектра) в один день.

Когда я, как и Холли, ходила на балет до школы, мне нравилось поглаживать рукой поручни станка и имитировать грациозные движения своего преподавателя. Успокаивающие звуки классической музыки были для меня тихим убежищем в шумном мире ежедневной рутины. Когда Холли было около двух лет, я точно знала, что она очень хочет заниматься балетом, хоть сказать об этом она не могла. Каждый вечер перед сном она листала свою любимую картонную книжку и неизменно показывала на пуанты и балетную пачку. Своим первым движениям она научилась от Свинки Пеппы и Анджелины Балерины. Нужно было подождать год, чтобы ее взяли в балетный класс в нашем районе.

Я наблюдала, как она бегает по магазину между манекенами в ярких танцевальных купальниках и пачках, ее щечки горели от возбуждения. Учителя в балетной студии дали мне четкие инструкции купить черный купальник, розовые лосины и пуанты. Маленьким балеринам также не рекомендовалось надевать пачку, чтобы им не хотелось любоваться на себя в зеркале. Я выполнила все инструкции, хотя такой выбор наряда доставил нам меньше удовольствия.

На четвертый день занятий балетом, мой муж привел Холли домой раньше времени.

- Что случилось? – спросила я.

Он посмотрел на Холли, которая что-то напевала и кружилась в танце.

- Они ее удалили с урока, потому что она недостаточно участвовала, - ответил он.

Я позвонила директору студии в тот же день:

- Можно специалист по прикладному поведенческому анализу, который посещает детский сад с моей дочерью, прийти и на балетные уроки вместе с ней? – умоляла я.

- Учитель балета сказала, что она не желает подстраиваться, - ответили мне.

Я положила трубку, слезы струились по щекам. Как они могли исключить Холли? Я никогда не видела ее более счастливой, чем, когда она надевала пуанты. Холли заслуживала место в этой школе. Я негодовала. Мне захотелось написать плохой отзыв о студии у них на сайте, подумала, может, позвонить им, угрожая рассказать об исключении моей дочери журналистам.

Аутичные мама и дочь нашли точки соприкосновения благодаря балету

Фото: facebook.com/MomWithAutism

Пару месяцев я лелеяла этот гнев, а потом смогла его отпустить. Раз студия не хотела принимать Холли, значит она не подходит для моей девочки. В процессе того, как я постепенно отпускала свое негодование, я перестала винить себя в ее аутизме, ведь это чувство преследовало меня с того дня, как я услышала диагноз. Я начала фокусироваться на том, как помочь ей, девочке с аутизмом, лавировать в этом мире. Ведь у меня был в этом опыт.

Я поговорила с директором садика, предлагая найти кого-то, кто будет давать у них уроки танцев. Оказалось, она уже ищет учителя балета. В течение месяца Холли и ее старшая сестра Ноэль (у которой нет РАС), начали заниматься уроками балета и степа в садике. Когда я пришла с девочками в магазин, мы купили самые яркие пачки для занятий, потому что это приветствовалось в новом классе.

Занятия начинались рано утром, и иногда Холли забегала и демонстрировала лучшие пируэты, а иногда просто отказывалась войти в класс. Занятия балетом были до того, как ее АВА терапевт приезжал в сад, поэтому я заходила в класс вместе с ней, когда ей это было нужно, вставала на колени сзади нее и нежно двигала ее руки и ножки. Холли улыбалась, наблюдая в зеркало за тем, как ее конечности двигаются в ритм музыки, как у куклы.

Несколько месяцев спустя на Рождественской выступлении она стояла в центре сцены абсолютно неподвижно. Ей очень шла прическа и платье, как у принцессы с черным сатиновым верхом и воздушной кремовой юбкой. Холли смотрела вдаль, пока другие балерины, включая Ноэль, танцевали вокруг нее. Она не смогла преодолеть себя и танцевать в незнакомом зале, когда учитель стоит внизу, а на нее направлены взгляды большой толпы родителей, дедушек и бабушек. Это было слишком для нее. Но зато она не заплакала и не начала жаловаться, поэтому я ею горжусь. Она сделала максимум, что смогла, учитывая изменившиеся обстоятельства.

Исключение Холли из балетной студии не исключило ее из балета. А наши с ней узы стали еще крепче, когда я нашла более подходящее для нее место, где можно танцевать. Теперь балет навсегда нас объединил.

Автор: Дженнифер Малиа, профессор английского языка в Норфолкском Государственном Университете (Norfolk State University).

Перевод, оригинал: washingtonpost.com

Понравилось? Поделись с друзьями!