Мне 40, и у меня никогда не было лучшей подруги

Диагноз, поставленный в прошлом году, позволил мне, наконец-то перестать винить себя в неспособности дружить

Раньше я думала, что всему виной в отсутствии крепкой дружбы мои частые переезды внутри страны и по миру в стремлении получить образование и построить карьеру. Эта мысль защищала меня от стыда и разочарования. Каждый переезд на новое место казался мне шансом начать все снова, найти друзей, построить с ними близкие отношения и, наконец, найти лучшую подругу.

Мне 40, и у меня никогда не было лучшей подруги

Фото: womansday.com

Всю свою жизнь я испытывала трудности в дружбе. Ребенком я была малоразговорчивой, у меня была селективная немота, в классе я почти не открывала рта. Друзья моего брата были и моими друзьями, потому что я могла везде с ним ходить: играть в хоккей или бейсбол на улице с соседскими ребятами. В старших классах я могла поговорить с подругой о заданном на дом сочинении или об улучшении передачи палочки в эстафете, но, когда заканчивались уроки и занятия легкой атлетикой, мне нечего было сказать.

Везде, где я жила, у меня появилось несколько друзей, но мне очень трудно поддерживать с ними связь. Для меня позвонить другу с целью поболтать не было чем-то обязательным, и поэтому в большинстве случаев я просто пренебрегала этим. Сказать, что я человек привычки, не сказать ничего. Я обожаю порядок и нахожу комфорт в повторяющихся действиях. Во время учебы в колледже я добровольно установила себе правило звонить родителям каждое воскресенье, потому что почти никогда не могла сама никому позвонить, даже семье. Я поставила фильтр звонков, чтобы не было нужды отвечать на неожиданные звонки. Мне даже трудно к соседям обращаться в случае чрезвычайной ситуации. Я и имени-то их не знаю, не то что номера телефона.

Я дурачу многих, включая саму себя, используя фасад очень занятой женщины с богатой светской жизнью. По большей части я делаю это ради самозащиты, чтобы не думать, что на самом деле у меня нет близких друзей. Я могу заставить себя смотреть кому-то в глаза и имитировать ожидаемые социальные нормы поведения так, что никто не догадывается об истине. Тысячи людей подписаны на мои странички в соцсетях, и многие из них не знают обо мне ничего. На работе я могу общаться с коллегами настолько, чтобы меня считали дружелюбной. У меня успешная карьера профессора университета, я учу и курирую тысячи студентов. Иногда студенты обо мне пишут в оценочных листах: «Ей нужно больше улыбаться» или «Ее голос слишком монотонный», но чаще отзывы хорошие.

Заграницей я чувствовала себя комфортно, потому что никто не ждал, что я буду знать все о социально-культурных нормах тех стран

В юности у меня было короткое пробуждения – мне захотелось исследовать мир вокруг. И я объездила весь мир, побывала в двадцати странах, полагаясь на абсолютно незнакомых мне людей, общаясь на иностранных языках. Мой авантюризм привел меня в такие страны, как Тайвань, Франция, Турция, Россия. Заграницей я чувствовала себя комфортно, потому что никто не ждал, что я буду знать все о социально-культурных нормах тех стран.

Мне 40, и у меня никогда не было лучшей подруги

Фото: womansday.com

В тридцать два я работала в Арабских Эмиратах в качестве пишущего профессора. Давления я там не испытывала, потому что никто не ждал, что я приеду с друзьями. Другие сотрудники со всего мира также были одиноки. И нас сблизила необходимость адаптироваться к новой культуре.

Я сама не прилагала усилий подружиться, но часто меня приглашали в поездки, потому что я была рядом, когда их планировали. И я соглашалась, потому что мое желание исследовать было сильнее страха неизвестности и неожиданности.

Если бы наша первая встреча с будущем мужем была личной, а не в переписке, то скорее всего мы бы никогда не поженились

Когда прошли первые месяцы адаптации, все вернулось на круги своя. С коллегами я могла говорить только о работе и на работе, другого рода общение у меня не получалось. Я всегда находила причину не пойти в гости, не присоединиться к поездке. А мои отчаянные попытки поговорить о чем-то кроме планов занятий или исследовательских проектов обычно случались в дверях кабинетов коллег.

Проведя год в Арабских Эмиратах, я вышла замуж в 33 года за человека, с которым почти не общалась в старших классах. Через 15 лет после выпускного Дейв послал мне сообщение в Фейсбуке. Я колебалась, отвечать или нет, но потом решила ответить. Так мы начали общаться в мессенджере, а потом встретились и лично. Мне всегда было трудно вести беседу, если предварительно я не писала того, что скажу, поэтому соцсеть оказалась отличным подспорьем в отношениях с мужчиной. Если бы мы с самого начала начали встречаться лично, то скорее всего никогда не поженились бы.

Мне 40, и у меня никогда не было лучшей подруги

Фото: womansday.com

Но это случилось, мы поженились на Ямайке, и он переехал ко мне в Эмираты, потому что у меня был трехгодичный контракт.

У меня было такое нереалистичное ожидание, что мой парень или муж станет мне лучшим другом и будет за меня строить общественную жизнь. Дейв воплотил это. У него есть способность сводить людей вместе, и для меня это непостижимо. Когда мы только начали встречаться, то ходили в ресторан с женатой парой, обрученной парой, матерью одиночкой и ее лучшей подругой. И там я чувствовала себя очень комфортно, потому что роль оратора на себя брал Дейв.

Девочкам моего поколения почти не ставили диагноз аутизм, потому что он считался чисто мужской болезнью

Когда мне поставили диагноз аутизм, я наконец поняла, почему мне так трудно обзаводиться друзьями и удерживать их. Девочкам моего поколения почти не ставили диагноз аутизм, потому что он считался чисто мужской болезнью.

В первый раз я поняла, что у меня аутизм, когда увидела аутичные черты в своей двухлетней дочке. Нам поставили диагноз РАС в один день. А через год точно такой же диагноз поставили моему двухлетнему сыну. (У нас также пятилетняя дочь, у которой нет признаков аутизма). Мне с детьми приходится много трудиться, чтобы строить крепкие отношения с людьми, потому что у нас проблемы с социальным взаимодействием, с коммуникацией в целом, с ограниченным распорядком, режимом, повторяющимися действиями и сенсорикой. Я надеюсь, мои детям не придется так страдать, как мне, чтобы завести друзей, потому что я буду помогать им всем, чем могу.

Мне 40, и у меня никогда не было лучшей подруги

Фото: womansday.com

Несмотря на то, что диагноз поставили поздно, для меня это все равно было облегчением. Теперь я уже не виню себя за неспособность дружить. Я построила целую жизнь на имитации социальной коммуникации, при этом из-за своей невидимой болезни никогда не чувствуя, что я по-настоящему была частью чего-то.

Мне все еще трудно в разговорах, особенно когда говорю о своих интересах, на которых я помешана, начиная от путешествий и кончая исследованием аутизма и соцсетями. Иногда я не замечаю, как собеседник поглядывает на часы или достает телефон, намекая, что хочет закончить разговор. Но я все больше стараюсь сама инициировать общение теперь, когда знаю, что, чтобы построить дружбу, нужно время. И даже прилагаю усилия перебороть свой страх телефонных разговоров, для этого просто беру в руки телефон и набираю номер или отвечаю на звонок: «Алло».

Автор: Дженнифер Малиа, профессор английского языка в Норфолкском Государственном Университете (Norfolk State University).

Перевод, оригинал: womansday.com

Понравилось? Поделись с друзьями!